Размер:
A A A
Цвет: C C C
Изображения Вкл. Выкл.
Обычная версия сайта
«Космонавт — не профессия, образ жизни». ...

«Космонавт — не профессия, образ жизни». Герой России Олег Скрипочка — о работе на МКС, о страхе и звонках семье из космоса

Пресс-служба МТУСИ взяла эксклюзивное интервью у космонавта-испытателя, Героя Российской Федерации Олега Ивановича Скрипочки.

Он трижды летал на МКС, провёл на орбите больше 500 дней, выходил в открытый космос. Герой России Олег Скрипочка не носит китель с орденами на студенческие встречи. Сначала — короткая видеовизитка: «Лучше один раз увидеть, чем слушать». Потом — полтора часа вопросов.

О чём спросили космонавта студенты и преподаватели — в материале пресс-службы Московского технического университета связи и информатики (МТУСИ).

— Почему вы не сдались в 90-е, когда космонавтов массово увольняли?

— 1995 год. Пришёл на медкомиссию в заводскую поликлинику. Медсестра пишет «спецконтингент». Девушки спрашивают: что это? Я говорю: отбор космонавтов. Они смотрят с удивлением. Непростая жизнь, зарплаты низкие. Но если проходишь два года подряд — понимаешь: это не на день, не на месяц. Это годы. Космонавт — не профессия, образ жизни. Либо принимаешь, либо нет. Постоянный контроль, экзамены, тренировки. Готовность, что забудут на годы, а потом скажут: готовься за 11 месяцев. В моём первом полёте так и было — все праздники за рубежом, без выходных. Но это пропуск в будущее.

— Как бороться со страхом перед выходом в открытый космос?

— Страх — это нормально. Когда первый раз открыл люк, понял: шутки кончились, надо заходить. А потом начинается работа. Тяжёлая работа отвлекает. По статистике, прыгать с парашютом безопаснее, чем ехать на машине. Ты прошёл тренировки — значит, справишься.

— Как ощущается время на орбите?

— До релятивистских эффектов нам далеко. (прим.: релятивистские эффекты — явления замедления времени при движении с околосветовыми скоростями и в сильном гравитационном поле.) Есть рабочие дни, суббота-воскресенье. Но в любой момент — рабочий или выходной, день или ночь — ты должен быть готов выполнить команду. Встал, сделал, вернулся, ложись спать. На следующий день — полноценный рабочий день. Плюс два часа спорта каждый день — чтобы вернуться на Землю в форме. В субботу полдня — уборка станции. Пылесос не оставляем даже в космосе.

— Насколько тяжело после приземления?

— Индивидуально. Слабеют кости, суставы. Но главное — вестибулярный аппарат. У меня средняя реакция — было плохо первые сутки. Когда сел, тебя придавило к креслу, чувствуешь себя плохо, и никуда не деться. Потом вспоминаешь, как ходить по земле. Первое ощущение: понимаешь, что бортовая документация — тяжёлая, оказывается.

— Как вы считаете, почему для будущих инженеров так важно самим создавать и запускать малые космические аппараты такие как МТУСИ-1?

— Это могут быть небольшие проекты с большим будущим. Аппарат полетел в космос и работает там. Это самое главное сейчас. Приобщение к космонавтике во время учебы - это работа, которая может заинтересовать в процессе и человек будет развиваться в этом направлении. Это очень важно!

— Как обстоят дела с болезнями на МКС? Бактерии выживают?

— Всё, что есть на Земле, космонавт отвозит с собой. Бактерии, вирусы — они на поверхностях станции. Мы не должны болеть, но мы люди. На станции искусственная вентиляция, перепады температур. Есть аптечка со всеми медикаментами. У каждого экипажа — ответственный за медицину. Учимся ставить уколы, даже коронки временные — на манекенах.

— Может ли полететь в космос биолог или географ, а не инженер?

— Раньше была квалификация «космонавт-исследователь». Летали медики. Сейчас — в основном инженеры. С новым кораблём «Орёл» надеюсь, что возможности расширятся. Но пока базовое требование — лётное или техническое образование.

— Даёт ли МКС чувство международной солидарности?

— На уровне экипажей — да. Мы все профессионалы, работаем на одну цель. Политику не обсуждаем — говорим о работе, о Земле, о семьях. А вот языки — проблема. Японцы говорят на английском так, что их тяжело понять. Мы учим английский, они — русский. Бывает, я пытаюсь говорить по-английски, а мне отвечают по-русски. Прямо как в комедийном фильме.

— Есть закрытые исследования, которые не дают другим странам?

— Есть национальные эксперименты. Есть совместные. Например, недавно обнаружили изменение зрения после полёта — почему-то у американцев сильнее, чем у нас. Меняется форма глаза, роговицы. Я участвовал в европейских экспериментах по движению в невесомости.

На этом беседа со студентами закончилась. Общее фото, пожать руки будущим специалистам, а возможно и коллегам — для космонавта уже ритуал.
Затем Олег Иванович ответил на вопросы пресс-службы МТУСИ.

— Олег Иванович, Вы сказали, что личных вещей можно взять всего килограмм. Без чего не полетите?

— Фотографии родных, флешки, сувениры от детей. У меня был «индикатор невесомости» — золотистый единорог. Дети подарили. Это существо, которое приходит к путникам, у которых проблемы в дороге. Символично. Без чего не полечу? Всем необходимым снабжают. Но сувениры от семьи — приятно.

— Был момент, когда нервничали и боялись?

— Перед первым полётом — неизбежно. У нас отдельная история. Сели в кабину за два часа — и тут попадание кислорода в кабину. Все расстроились, махнули рукой: «Ну всё, не полетим!». За 30 минут до старта дают команду: «Готовиться к старту!». Мы за эти полчаса должны были сделать то, на что экипаж тратит два часа. И мы успели. Захлопнули гермошлем — и стартовали. Необычный, уникальный полёт.

— Вы несколько раз говорили «позвонить любимой жене». Как вы держали связь с семьёй?

— В первом полёте — через компьютер. Видеосвязь — только через спецкомнату в ЦУПе. Во втором и третьем — приложение на домашнем компьютере сделали. ЦУП формировал линию, выводил на домашний компьютер. Я звонил в запланированное время, видел семью на любимом диванчике. Домашняя обстановка.

— Вы спрашивали у семьи, как они там? Как вы сами себя чувствовали без них?

— Жена переживает. Дети понимают, что папа улетел. Переживают, ждут. Тяжелее всего было жене, она там одна, весь быт на ней. Пожалуй, первый полёт был самым тяжёлым. Второй-третий, когда летел, уже понимал, что ждёт. Эти вещи надо просто пережить, неизбежно наступит время возвращения, главное, что наступит вовремя. У нас, кстати, не принято желать скорейшей посадки. У нас всё должно быть штатно и вовремя, ни раньше, ни позже. И ты понимаешь, что есть вещи, которые надо пережить.

— Как выглядит открытый космос? Как в учебниках?

— Мы летаем не так высоко, чтобы видеть шар. Но видим планету, горизонт. Красок гораздо больше, чем передаёт фотоаппаратура. Отдельное впечатление — работа в скафандре за бортом: станция, созвездия, когда станция в тени идёт над тёмной стороной.

— Вы много фотографируете с орбиты?

Когда под тобой пролетает почти вся планета — грех не сфотографировать. Никакая камера не передаёт настоящих красок. На снимках красиво, но в реальности — гораздо богаче. Багамские острова — вода от глубокой синевы до светло-голубой, прозрачная. Крым стоит как красавец-гигант. А один раз я работал в модуле, глянул в иллюминатор — Чёрное море, Крым. Схватил камеру, щёлкнул широкоугольником. В кадр попали Крым, западное побережье и даже Босфор со Стамбулом. Фактически всё Чёрное море в одном снимке.

— Что посоветуете тем, кто хочет в космос?

— Хорошее образование, хорошее здоровье. Следить за здоровьем с раннего возраста. И мотивация. Нужно быть глубоко мотивированным. А дальше — как в старой песне: быть спокойным и упрямым, всё получится!

Пресс-служба МТУСИ благодарит Героя России Олега Ивановича Скрипочку за время, открытость и интересный рассказ! 

Другие новости

Наш сайт использует файлы cookie.

Мы не идентифицируем вас, а улучшаем работу сайта. Оставаясь, вы даёте согласие на обработку файлов cookie.

Спасибо за обращение,
Ваш запрос был успешно отправлен!

Форма записи

Спасибо за обращение!
В скором времени мы свяжемся с вами.